— не одно свойство, а три работающих вместе.
Это наблюдение и есть вся идея метода. Ребёнок, у которого сложилась , отличается от остальных не только тем, что чувствует себя в безопасности. Он ещё и лучше понимает, что происходит у него внутри, и лучше умеет делать что-то совместно с другим человеком.
Три способности, и все три страдают у ненадёжно привязанных — потому что растит их одно и то же: отзывчивый взрослый рядом.
Отсюда вывод, который кажется очевидным задним числом, но которого пятьдесят лет никто не делал. Если сломались три вещи, чинить надо три вещи. Не одну и надеяться, что остальные подтянутся.
Три столпа (three pillars) — метод Брауна и Эллиотта, соединяющий три направления работы: восстановление способности к сотрудничеству, развитие метакогниции и построение новой внутренней рабочей модели через образы идеальных родительских фигур.
Почему именно три
Стоит проверить: не произвольный ли это набор? Может, столпов должно быть пять или два?
Проверка простая — посмотреть, что происходит, когда работают только с одним.
Работа только с отношениями — это , разобранный в прошлой главе. Пациент получает хороший опыт, но модель «ребёнок — взрослый» остаётся нетронутой, а понимание себя и способность к совместности растут медленно и побочно.
Работа только с пониманием — это в чистом виде. Человек начинает отлично разбираться в собственных состояниях и продолжает делать ровно то же самое, что делал.
Работа только с сотрудничеством улучшает то, как человек ведёт себя в контакте, но не меняет того, чего он от контакта ждёт.
Три подхода, три стены. И характерно, что стены разные: каждый упирается в то, чем занимаются двое других.
Отсюда и число. Не «три — красивое число», а «три дефицита, растущие из одного корня, и ни один не чинится через остальные».
Порядок, который изменился
В книге 2016 года столпы шли в таком порядке: сначала образы, потом метакогниция, потом сотрудничество.
Через несколько лет авторы перевернули последовательность. Теперь так: сначала сотрудничество, потом , потом образы. Метод при этом переименовали — он называется интегративной терапией привязанности.
Причина не косметическая. Данные об исходах психотерапии устойчиво показывают: качество рабочих отношений — самый сильный предсказатель результата, сильнее конкретного метода. Значит начинать надо с него, а не с техники.
Есть и вторая причина, менее очевидная и более важная для читателя этой книги. Первые два столпа — то, что человек может делать сам или почти сам. Третий требует подготовленного специалиста. Перевёрнутый порядок ставит доступное вперёд, а требующее сопровождения — в конец.
Мы будем описывать столпы в новом порядке.
Первый столп: сотрудничество
Первый столп — восстановление способности действовать вместе с другим человеком: не подчиняясь и не подчиняя, а внося свой вклад в общую задачу.
Самый недооценённый из трёх и внешне самый скучный: речь идёт о вещах вроде зрительного контакта и пауз в разговоре. Кажется, что это этикет, а не терапия.
На самом деле совместность — одна из трёх опор , и у неё та же биография, что у остальных: она есть у ребёнка изначально и уходит в офлайн там, где его вклад не принимали.
Подробно — в десятой главе.
Второй столп: метакогниция
Метакогниция (metacognition) — способность видеть собственную психическую жизнь со стороны: замечать, что мысль — это мысль, состояние — это состояние, и что они не равны реальности.
Термин шире . Ментализация — про понимание намерений, своих и чужих. Метакогниция включает её и добавляет более общие способности: замечать, что настроение искажает оценку, что прошлое подкрашивает настоящее, что у другого человека мир устроен иначе.
Браун расширил этот столп в сторону, которой нет в стандартных подходах, — от простейшего «я замечаю, что злюсь» до способности видеть собственный ум как целое. Откуда он взял верхние уровни и почему они звучат не по-клинически, разбирается в одиннадцатой главе.
Практическая ценность здесь — не в самопознании, а в появлении зазора между состоянием и действием. Подробно в одиннадцатой главе.
Стоит сразу отметить, что этот столп настраивается под человека: у одних сломано умение справляться с уже замеченными чувствами, у других — само умение их замечать. Работа в этих случаях идёт с противоположных концов; подробности там же, в одиннадцатой главе.
Третий столп: образы идеальных родительских фигур
Третий столп — построение новой внутренней рабочей модели через воображаемый опыт: пациент представляет себя маленьким ребёнком рядом с родителями, которых у него не было, и переживает с ними то, чего не хватало.
Здесь находится собственное изобретение Брауна и то, ради чего написана эта книга. Подробно — в двенадцатой главе; сейчас только логика, чтобы понять, почему это не самовнушение.
Ход рассуждения в одну строку такой: менять представление надо представлением.
— это обобщённая схема, по которой психика ожидает определённого хода отношений. Разговор до неё не дотягивается, потому что словесный. Отношения с терапевтом не дотягиваются, потому что взрослые. А воображаемая сцена совпадает по обоим параметрам сразу: она бессловесная, и в ней пациент — ребёнок.
Почему это не самовнушение и на какие данные опираются авторы — разбирается в двенадцатой главе, там же весь протокол по шагам.
Возражение: не слишком ли удобно?
Прежде чем идти дальше, стоит ответить на возражение, которое напрашивается.
— это соединение трёх существующих направлений плюс одна собственная идея. Не выглядит ли это как попытка объявить своим методом то, что придумали другие, добавив к нему воображаемых родителей?
Возражение серьёзное, и ответ на него состоит из трёх частей.
Во-первых, соединение — это не «плюс». Каждое направление по отдельности упирается в стену, и стены разные: работа с отношениями не достаёт до детской модели, работа с пониманием не достаёт до , работа с совместностью не меняет ожиданий. Соединённые, они закрывают дыры друг друга. Это конструкция, а не список.
Во-вторых, собственная идея решает ту стену, которую не брал никто. Про несовпадение формата — разобранное в предыдущей главе — знали и раньше. Обходного пути не предлагали. Образ идеальных фигур и есть попытка его найти.
В-третьих, авторы сами меняли конструкцию. Через несколько лет после книги они переставили столпы местами, признав, что данные об исходах психотерапии говорят в пользу другого порядка. Метод, который переделывают против собственной книги, ведёт себя не как знамя, а как рабочая гипотеза.
Там тоже нет одного метода. Есть двигательная реабилитация, есть речевая, есть работа с бытовыми навыками — и каждая существовала до того, как их стали сочетать.
Открытием было не изобретение четвёртой методики, а обнаружение, что порознь они дают гораздо меньше, чем вместе, и что порядок имеет значение.
При этом отсюда не следует, что метод доказан. Он собран разумно — это другое. Насколько разумная сборка подтверждена данными, разбирается в девятнадцатой главе, и ответ там неудобный.
Как это выглядит в реальном курсе
Абстрактное описание столпов оставляет вопрос: а что происходит на конкретной встрече? Отвечу, потому что представление о многолетней терапии у большинства смутное.
Первые встречи уходят на две вещи: понять, с какой конфигурацией имеем дело, и установить рабочие отношения. Здесь же — договор о рамке, первое совместное дело.
Диагностика при этом не выглядит как тестирование. Терапевт слушает, как человек рассказывает: приводит ли примеры, соразмерны ли чувства, где ломается речь. По сути это в свёрнутом виде: та же связность ума, та же идеализация родителя, только без протокола и без оценщика. Там, где нужна точность, применяют и проективный тест привязанности — он короче и проще в обращении.
Дальше добавляется , причём не отдельным блоком, а вплетённая в разговор. Вопросы «что с вами сейчас», «где это в теле», «это про сейчас или про тогда» звучат постоянно.
Работа с образами начинается не сразу: ей должно предшествовать хотя бы минимальное умение наблюдать своё состояние — иначе человек не сможет сообщить, что происходит внутри, и терапевту не с чем работать.
Одна сессия с образами занимает большую часть встречи: пять-десять минут на вход через тело, дальше сама работа, в конце возвращение и обсуждение.
Между встречами идёт прослушивание записи. Это существенная часть, а не домашнее задание для галочки: за неделю человек проходит сцену несколько раз, и это даёт объём повторений, недостижимый при одной встрече.
Час в неделю с терапевтом — это примерно пятьдесят часов в год. При десяти минутах ежедневного прослушивания добавляется ещё шестьдесят.
То есть самостоятельная часть по объёму превосходит кабинетную. Это и есть ответ на первое ограничение из восьмой главы — на то, что пятидесяти минут в неделю недостаточно.
Ближе к концу доля образов снижается, а вес переносится на реальные отношения: что происходит вне кабинета, как складывается с людьми, что изменилось.
Общая длительность по описаниям авторов — от года до трёх, в зависимости от тяжести. При избегающем типе быстрее, при дезорганизованном дольше.
Что делает терапевт, чего не делает
Полезно очертить роль, потому что она отличается от привычного представления о психотерапии.
Он не толкует: в этом методе нет интерпретаций вида «вы боитесь близости, потому что мать была холодна». Толкование — работа со словесным этажом, а лечит здесь другое.
Он не докапывается до травмы. Более того, при дезорганизованном типе это прямо противопоказано. Терапевт не ведёт человека к болезненным воспоминаниям и не считает, что их непременно надо извлечь.
И он не даёт советов по жизни: как строить отношения, что говорить партнёру, стоит ли расставаться — не предмет работы.
Что делает:
Он замечает вслух наблюдаемое — как человек сидит, куда смотрит, что произошло с лицом секунду назад.
Он держит рамку: приходит вовремя, помнит сказанное, ведёт себя предсказуемо. Это звучит скучно и является одним из главных лечащих факторов: предсказуемость — то, чего не было.
Он задаёт направление, не задавая содержания: в работе с образами он говорит «эти родители с тобой так, как тебе нужно» и ждёт, что скажет человек. Наполнение всегда своё.
И он чинит разрывы — признаёт свою часть, когда что-то пошло не так. здесь такой же рабочий инструмент, как в паре мать — младенец.
Здесь мало говорят о прошлом. Сессия может целиком уйти на то, что происходит прямо сейчас — в теле, в комнате, между двумя людьми.
Прошлое присутствует не как тема разговора, а как то, что производит происходящее в настоящем. Работают с ним, а не с рассказом о нём.
Чем это отличается от того, что вы уже пробовали
Многие читатели к этому месту уже были в терапии — иногда годами. Резонно спросить, чем описываемое отличается от того, что уже не сработало.
От разговорной терапии он отличается тем, что там основной инструмент — понимание: почему я так реагирую, откуда это, что это значит. Здесь понимание занимает один столп из трёх и прямо объявляется недостаточным.
От когнитивно-поведенческой — тем, что там работают с мыслями и поведением: обнаружить искажение, проверить его, заменить. Работает хорошо с симптомами и не достаёт до модели ровно по той же причине — это словесный этаж.
От работы с внутренним ребёнком в её распространённом виде разница тоньше и важнее. Там взрослая часть человека заботится о его же детской части. Здесь — принципиально другие фигуры, взрослые и внешние.
Разница не косметическая. Эллиотт указывает на неё прямо: когда взрослое «я» ухаживает за своим детским «я», это подкрепляет ту самую избегающую установку «я справляюсь сам» — только в новой упаковке.
Модель, которую надо изменить, — про другого, который приходит. Себя в этой роли поставить нельзя, иначе меняется не то.
Первое: я представляю себя маленького и утешаю его сам. Второе: я представляю себя маленького, и ко мне приходит кто-то и утешает.
Первое даёт облегчение и оставляет модель нетронутой: подтверждается, что рассчитывать можно только на себя.
Второе — то, чего не было.
К телесным подходам метод ближе всего по логике, что, разбиралось в восьмой главе. Разница в том, что телесная работа даёт доступ к раннему слою, но не задаёт содержания — а здесь содержание задано пятью условиями.
Пять условий как содержание работы
Стоит явно связать две вещи, которые до сих пор шли порознь: пять условий из второй главы и то, чем занимаются три столпа.
Связь прямая. Пять условий — это содержание, — способы доставки.
| Условие | Чем достигается |
|---|---|
| Защита | Образы; предсказуемость терапевта |
| Настройка на внутреннее состояние | ; отзеркаливание; образы |
| Утешение | Образы; регуляция через присутствие |
| Выраженная радость | Образы; отношение терапевта |
| Поддержка исследования | Сотрудничество; образы |
Обратите внимание, что образы участвуют во всех пяти, а остальные столпы — в двух-трёх. Это не значит, что они менее важны: они дают то, чего образ дать не может, — реальную совместность и реального другого со всеми его сбоями.
И ещё одно, что стоит здесь заметить. Пятое условие — поддержка исследования — единственное, которое работает не с , а с исследовательской системой. Именно поэтому его дефицит проявляется не тревогой, а отсутствием собственных желаний.
Пройдите по пяти условиям и спросите себя не «было ли это в детстве» — туда память не достаёт, — а другое: какое из пяти вызывает наибольшее сопротивление, если представить его адресованным вам сейчас.
Кому-то невыносимо представить, что его защищают. Кому-то — что им откровенно радуются. Кому-то — что кто-то интересуется его внутренним состоянием.
Обычно то, что вызывает наибольшую неловкость, и есть недостающее. Дефицит опознаётся не по тоске, а по неудобству.
Это же объясняет, почему протокол не сводится к «представь себе добрых родителей». Доброта вообще — не содержание. Содержание — пять конкретных условий, каждое из которых отвечает за свою линию развития.
Что происходит, если столпы перепутать местами
Порядок в этом методе не рекомендация, а часть конструкции. Полезно посмотреть, что ломается при каждой перестановке, — из этого лучше видно, зачем порядок вообще нужен.
Образы раньше сотрудничества — самый частый и самый безобидный на вид сбой. Сцену создают вдвоём: терапевт задаёт рамку, человек наполняет её своим. Если способность вносить свой вклад не восстановлена, происходит одно из двух — либо человек покорно принимает всё, что предложит терапевт, и получает чужой образ, либо отвергает всё подряд.
В обоих случаях сцена не работает. И, что хуже, вывод делается неверный: «мне это не подходит».
Образы раньше : здесь ломается обратная связь. Терапевт ведёт работу по тому, что человек сообщает о происходящем внутри. Если различать состояния он не умеет, сообщать нечего — и вести процесс не по чему.
раньше сотрудничества — сбой тоньше остальных. Наблюдение за собой требует, чтобы называние терапевтом состояний воспринималось как совместная работа, а не как оценка. Без установленного сотрудничества «я вижу, что вы напряглись» звучит как замечание, и человек начинает защищаться вместо того, чтобы смотреть.
Каждый следующий столп пользуется тем, что построил предыдущий. Не дополняет его, а опирается на него как на инструмент.
Отсюда практическое: при ощущении, что работа не идёт, разумный вопрос — не «правильный ли метод», а на каком уровне не хватает основания.
Чаще всего ответ находится на этаж ниже того, где идёт работа.
Стоит добавить и оговорку. Порядок — про то, с чего начинают, а не про то, что делают по очереди до полной готовности. Все три идут параллельно с самого начала, просто вес смещается: сперва основной упор на первое, потом на второе, потом на третье.
Как понять, что столп работает
У каждого столпа есть свой признак движения, и они не совпадают. Полезно знать все три, потому что человек, следящий только за одним, часто делает вывод, что не меняется ничего.
У сотрудничества признак такой: вы начинаете замечать, что делаете в разговоре. Не после, а во время: «я сейчас перебил», «я согласился, хотя думаю иначе», «я жду паузу, чтобы вставить заготовленное, а не слушаю».
Второй признак сильнее и приходит позже: становится возможным не соглашаться, не разрывая контакта. Для многих это новый опыт — раньше несогласие означало либо уступить, либо поссориться.
У признак другой: появляется формулировка «мне кажется, что» там, где раньше было просто «есть». Не «он на меня злится», а «мне кажется, что он злится, и я это не проверял».
Второй признак: чувство перестаёт быть всей реальностью. Оно остаётся таким же сильным, но у него появляется край — вы одновременно в нём и рядом с ним.
У образов признак самый неожиданный. Сдвиг проявляется не в самих сессиях, а в мелочах повседневности: вы обнаруживаете, что попросили о чём-то, не готовясь к этому заранее. Или что кто-то предложил помощь и вы согласились раньше, чем успели отказаться.
Изменения от первых двух столпов замечаются, потому что они происходят в области внимания — это буквально их предмет.
Изменения от третьего не замечаются, потому что происходят в дословесном слое. Меняется то, чего вы ждёте от людей по умолчанию, а ожидание по умолчанию не осознаётся: оно просто становится фоном.
Отсюда практический совет, который многим кажется странным: записывайте не состояния, а поступки. Не «стало ли мне легче», а «сколько раз за неделю я попросил о чём-то напрямую».
Состояния колеблются от погоды и сна. Поступки колеблются меньше — и именно в них видно движение модели.
Есть и общий признак, охватывающий все три сразу: сокращается разрыв между тем, что вы чувствуете, и тем, что вы делаете. Не потому, что чувств стало меньше, а потому что появилось место, где можно выбрать.
Как три столпа связаны между собой
Последнее, что нужно понять до перехода к деталям: столпы не выполняются по очереди, как этапы.
Они переплетены, и каждый нужен остальным.
Работа с образами требует сотрудничества: пациент и терапевт создают образ вместе, терапевт задаёт рамку, пациент наполняет её своим, и без совместности процесс превращается в диктовку.
Работа с образами развивает : чтобы описать, что происходит в воображаемой сцене, нужно наблюдать собственное состояние и отличать образ от воспоминания.
делает возможным сотрудничество: чтобы заметить, что ты не даёшь другому вставить слово, нужно уметь смотреть на себя со стороны.
Есть сила мышц, есть подвижность сустава, есть чувство равновесия. Можно качать мышцы, не восстанавливая подвижность, — получится сильная негнущаяся нога. Можно разрабатывать сустав без силы — гибкая, но не держащая.
Ходьба появляется, когда есть все три. И тренируются они не по очереди: каждое упражнение задействует всё сразу, просто с разным упором.
Дальше — по столпу на главу, в том порядке, в котором их выстроили сами авторы.
Новые слова этой главы
- Почему столпов именно три — что происходит, когда работают только с одним?
- Авторы перевернули порядок столпов. Какие две причины?
- Чем работа с сотрудничеством отличается от интерпретации — и почему она не пристыжает?
- Чем шире ментализации?
- Как различаются нарушения при пограничном и нарциссическом устройстве?
- Почему образ подходит для перестройки модели лучше, чем разговор и чем отношения с терапевтом?